Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

КИЕВ Лени Киселева

Я хорошо себя веду
По улице Артема,
У всех прохожих на виду
Иду довольно ровно.

Чуть-чуть кружится голова,
И на ветру мне жарко,
Но я же не поцеловал
Немецкую овчарку!

И не обнял я старый дуб,
Лишь поклонился скромно.
Я хорошо себя веду
По улице Артема.
1959

***

Удивительно длинный ливень,
Который всех уже разозлил.
У деревьев мокрые гривы,
А на Днепре весенний разлив.

И за мостом Пешеходным сразу
Вместо асфальта течет река.
С проводов телефонных наземь
Не успевают капли стекать.

Это, наверное, так и надо —
Простор, сжимающий, как тиски,
Вместо буфета и биллиардной —
Чистая синева реки.

Шаг — и ты покидаешь несмело
Асфальтированную твердь.
Наши рубашки прилипли к телу,
Каждому ближе своя теперь.
1963

***

В. Некрасову

Подол — плохое место для собак.
Плевать трамваям на собачьи лапы.
У них дорога, пассажиры. График.
Они неотвратимы, как судьба.

Дождливые подольские дворы,
Изысканные завтраки помоек,
И кажется — от моря и до моря
Дожди, дворы, помойки и пиры.

А вечером огромная луна.
И так все время — бегай и надейся,
Что, может быть, останется на рельсах
Не голова, а лапа…
1963

***

Вы любите чужие города?
Внезапность поворотов и подъемов,
И там, где полагалось быть Подолу,
Морские волны, синяя вода.
Мне города являются во сне,
Похожие на маленький мой Киев,
И все таки немного не такие.
В них что-то есть. Они созвучны мне.
Я тоже снюсь кому-то по ночам
В далеком царстве сосен и метелей,
Добрей и чище, чем на самом деле.
Пусть много городов приснится вам.

1965




КИО

В XX веке,
Когда решались сложные проблемы:
Природа раковых опухолей,
Что такое наследственность
И кто действительно убил Кеннеди,
Он загадывал простые загадки
И показывал простые фокусы.
На арене стояли две телефонные будки,
В одну из них заходила женщина.
Затем женщина оказывалась во второй телефонной будке,
А из первой выходил усатый мужчина.
Он приезжал в наш сытый город
Каждые три-четыре года.
Многие люди, увидев афиши со словами КИО,
Вспоминали, что прошло три или четыре года.
Но я знаю людей,
Которые ходили на представления КИО
В каждый его приезд
И всякий раз пытались понять,
Каким образом
Женщина оказывается во второй телефонной будке,
А из первой выходит усатый мужчина.
(Говорили, что в арене подземные проходы,
Что в группе КИО работают близнецы,
И было много других теорий).
Вероятно, он заслуживал лучшей смерти,
Чем смерть в киевской гостинице,
Где воняет мастикой для пола и жареной рыбой из ресторана,
Независимо от того, на каком этаже ваш номер.
Но мы ничего не знаем.
Мы не знаем,
Каким образом женщина оказывалась во второй телефонной будке.
Мы ничего не знаем.
Быть может, за пять минут до смерти
Я вспомню киевскую гостиницу,
Где пахнет рыбой и лифт жужжит,
Где можно в номере запереться,
Лечь на расшатанную кровать
И умереть.

***

Дарница вскрикнет испуганной птицей,
В белых днепровских песках притаится.
Ночь наступает великим потоком —
Словно орда подступает с Востока.
Пляшет в степи половецкое знамя —
Сосен и дюн коллективная память.
Хрипло и грозно горланят татары —
Белых массивов ночные кошмары…

Полночь клубилась, и полночью этой
Что-то творилось со мной и планетой.
Прошлое с будущим плавилось в слиток
Новых смертей и последних попыток.
Черный песок был рассыпчат и влажен,
Грязный рассвет начинался над пляжем.

Все позабуду. Но врезались в память
Запахи трав над речными волнами.
Полночь, в которой сплетались столетья,
Ночь, что казалась последней на свете,
Скудное утро и два силуэта,
Неразделимых, как грех и расплата,
Красная лавра на фоне рассвета
Черная лавра на фоне заката.
1967

ФУТБОЛ
Г.И.Кипнису

От знакомых, скучных
и ненужных,

Лестно слышать,
что сошел с ума,

Что семьей пожертвуешь и службой,

Чтобы посмотреть
футбольный матч.

А потом в троллейбусе набитом,

Где места — нечаянный сюрприз,

Ехать, наслаждаясь
каждым мигом,

В сказочно-заманчивую жизнь.

Где плевать на прибыль
и на убыль,

Где страстей трепещут паруса.

Этой жизнью можно
жить на рубль

Два академических часа».